Galileo

Урок словесности в школе для дураков

Из всех городских легенд, бережно вкладываемых в неокрепшие мозги всякого следующего поколения, эта, пожалуй, самая тягостная и печальная. Потому что, в отличие от прочих, она реальна. 41-я школа, школа для дураков. «Будешь плохо учиться – отправим тебя в 41-ю», – говорили учителя моим нерадивым однокашникам. Все, слава богу, остались за своими партами. Но мы боялись её как чёрт ладана. Рассказывали друг другу страшными голосами, что на экзамене Там нужно нарисовать морковку. (Почему морковку? Самый простой для изображения овощ?) И что всех Её выпускников помещают потом навечно в спецдом. (Что за спецдом, убей – не помню.) Я вырос – и вся эта детская белиберда подзабылась. Но остались взрослые вопросы, за ответами на которые я отправился в школу-интернат для умственно отсталых N 41.

Вся жизнь маленького олигофрена похожа на глаголы-исключения. Помните: «Гнать, держать, бежать, обидеть, слышать, видеть и вертеть, и дышать и ненавидеть, и зависеть и терпеть».
Почему исключения? Это чрезвычайно трудно объяснить словами… Но я попробую.

Гнать, держать, бежать…

Ничто, наверное, не сравнится с шоком родителей, которым вдруг говорят: «Ваш ребёнок – олигофрен, и он не может учиться с обычными детьми». Господи! Гнать, гнать от себя эту мысль. Тянуть его из класса в класс, просить учителей заниматься с ним дополнительно. Но скоро маленький человечек, уставший не понимать преподавателей, вконец измотанный издевательством со стороны одноклассников, взрывается или, напротив, замыкается в себе.
Некоторые попадают в 41-ю школу, пройдя лечение в городском психдиспансере.
Подрастая, эти дети начинают понимать, что они исключительны. Правда, они никогда не спрашивают почему – спрашивают их родители.

Олигофрения, то есть умственная отсталость, является следствием родовых травм или тяжёлых заболеваний в первый год жизни малыша.

Об этом не говорят вслух, но, к сожалению, они рождаются не только у родителей-олигофренов, наркоманов и алкоголиков – халатное отношение медиков тоже нередко делает детей дебилами. Случается, младенцев роняют на пол в роддомах; иногда им неправильно делают первые прививки.

…14-летний Виталик пришёл в 41-ю после начальных классов обычной школы. Там его не вызывали к доске, прятали от комиссий из районо. Но не могли спрятать от детей – и за первые свои десять с хвостиком лет затюканный мальчишка так и не научился разговаривать. Ростовский маугли, своё отношение ко всему он выражал двумя словами – «му» и «ку». Его ровесник Ромка побойчее. Ходит во 2-й класс. Однако его жизненного опыта хватит с лихвой на нескольких взрослых. Водка, наркотики, «увлекательная» жизнь в большом городе – учителя 41-й не могли удержать его, он убегал снова и снова. Но вскоре пообвыкся в школе – прижился. И стал совсем другим – воспитанным, недерзким, добрым.

Обидеть

«Нас три года назад переселили сюда, на Чкаловский, из рушащегося здания на Красноармейской, – описывала местное житьё-бытьё директор школы Анжелика Борисовна Осовская. – Спору нет, этот отремонтированный детский садик – прекрасный вариант для нас. Пугает то, что за забором. Вокруг нас роща, рядом сельмашевские гостинки. Наши интернатовские тянутся к домашним детям, а те пытаются их использовать. Наших девочек стараются втянуть в свои сексуальные игры. Слышат же, паскудники, что у таких детей интеллектуальная ущербность компенсируется повышенным интересом к сексу – хотят попробовать. Наши дети не всегда понимают запреты на общение с местными. За них обижаемся мы».

Слышать, видеть и вертеть

На экзаменах никто не рисует морковку. Но и задач никто не решает. За девять лет ученики 41-й школы проходят лишь программу четырёх классов обычной, как её здесь называют, массовой школы. Главный упор делается на трудовое обучение. Дети занимаются в швейных, обувных, картонажно-переплётных мастерских. И на выпускном экзамене школьник за три часа должен изготовить то, чему его учили все эти годы.

«Им не быть учёными, изобретателями, – говорит зам по воспитательной части Ирина Дмитриевна Зинакова, – но если им объяснить, как нужно сделать то или иное, более исполнительного работника не найти. Они – великие трудоголики, это ещё один вариант компенсации ущербности… Хотя, знаете, иной может и схалтурить – если способен задуматься над тем, что он делает».

Наверное, самый главный урок в этой школе – СБО. Социально-бытовое ориентирование… Вы можете вспомнить, кто и когда научил вас делать покупки в магазине, отправить письмо по почте? В нас, кажется, такие мелкие знания вошли с материнским молоком. Но этих детей таким вещам нужно обучать. Они не могут узнавать мир, рассуждая, – они могут запомнить и верить. В них закладывают алгоритмы поведения в «большой жизни». И это посложнее, чем бином Ньютона. Ирина Дмитриевна приводит пример обычного практического задания по СБО: «Мы отправляем ребёнка в магазин и объясняем, что он должен попросить то-то и то-то и с тридцати рублей принести сдачу – восемь. Он не знает, сколько он должен отдать. Он должен принести восемь рублей».

…Лишённые многих обычных радостей, эти дети способны любить и удивляться, казалось бы, сущим безделицам; и долгие годы хранить их в памяти.
В недавнем времени шестиклашки писали сочинение о Ростове. «Мне больше всего нравится Лендворец, – написал Димка Корягин. – Лендворец – это тихий любимый уголок. Лендворец – он находится в Железнодорожном районе, даже мой двоюродный брат удивился, какой он огромный, у них в кавказском краю таких нет зданий. А район очень хороший. Даже вечером слышно, как говорят в микрофон с вокзала. Один раз мы очень долго смотрели, как ходят поезда…»

И дышать и ненавидеть

После окончания школы ребята уходят в училища или Гуковскую и Николаевскую школы-интернаты, чтобы уже оттуда спустя пару лет выйти в «большую жизнь». Они стесняются своего прошлого, идут в вечернюю школу – чтобы затереть воспоминания о «школе для дураков». Спешат надышаться вольным, дурманящим воздухом. Только жизнь – скверная тётка, безумная и жестокая, многих из них ломает. Таким примерам несть числа…

И зависеть и терпеть

Где-то читал я, что в древнем Китае всех мальчишек лет до семи воспитывали в монастырях. Тяжёлую работу взваливали на плечи отпрысков богатых семей; бедные же только играли – потому что успеют ещё настрадаться.
Жизнь ростовской школы-интерната устроена точь-в-точь как в древнекитайском монастыре. С одним лишь отличием: все они – будь ребёнок пятнадцатым чадом алкоголиков или единственным у преуспевающих бизнесменов – все они бедные. Здесь веет чем-то старым, советским, по крайней мере, когда-то нас всех этому учили: быть добрым, честным, щедрым. Теперь этому не учат, и мы соскучились по этим словам.
Обстановке местного интерната позавидует любой престижный детсад. Здание разбито на «квартиры» с просторными холлами, уютными, светлыми спальнями. В каждой «квартире» живут 6 мальчиков и 6 девочек. Школе помогают мэрия и банки, заводы и фабрики.

Но у наставников маленьких бедолаг есть мечта, пока ещё никем не осуществлённая: «В интернате живут 22 сироты. Всего 22. И если бы предприятия города установили шефство над каждым из этих детей!..» Им нужно совсем немного. Конечно, расчётливый бизнесмен не станет вкладывать деньги в олигофрена – разве это принесёт дивиденды? Нет. Но это позволит вам, господа, чувствовать себя людьми.

12.12.2014

Добавить страницу в мои закладки:

Смотрите также:

Какими должны быть отношения между Россией и Украиной?

Загрузка ... Загрузка ...

Архив опросов

Отзывов на сайте: 4069
Вчера: 2. Сегодня: 2